Очередной драббл, очередные гиловинсы, очередное почти без рейтинга.
Про первое убийство, родственную эмпатию и прочая. Все как обычно.)
текст Парадная дверь бесшумно отворилась, и он вошел в гостиную. Еле стоит на ногах, лицо бледное, без кровинки. Всем все равно. Никто не ждет, никто не подойдет к нему сегодня и не спросит ничего. Всем и так известно заранее - первое задание, первый убитый незаконный контрактор. Самая черная, самая грязная работа. Очищать людей от самых страшных грехов. Брать их на себя, растворять их во Тьме. Тайно, тихо, не разглашая. Но все равно - всем известно. Заметно по этой бледности. По дрожи в руках, по тому, как посреди разговора взгляд бессмысленно останавливается, направленный куда-то в пустоту.
"Это будет продолжаться недолго, после пятого ты привыкнешь" - говорят старшие братья. "Это долг нашей семьи, наша ноша и наша обязанность" - говорит тот, кого он называет отцом. А младший просто смотрит разноцветными восхищенными глазами и уверяет, что все получится как нельзя лучше.
Не получилось. Этот человек умер с первого выстрела. Его взгляд был безумен, его душа - уже ему не принадлежала. Гилберт знал о нем лишь то, что сказали сухие строчки в личном деле - и не больше. Он должен был умереть. Он знал, что делает, он знал, какова будет плата - и он пошел на сделку. И единственное, что Гилберт, как представитель Найтреев, мог сделать - пустить ему пулю в сердце, освободить от плена Бездны, не допустить для неизвестного участи еще худшей, чем смерть.
Гилберт тяжело опускается в кресло, достает сигарету, глубоко затягивается и выдыхает дым. Только эти безумные глаза, дикий хриплый крик, что сливается с ревом такой же сумасшедшей голодной цепи, только ствол собственного револьвера, наведенный точно в левую сторону груди этого человека и кровь, расползающаяся по дешевой ткани рубашки...
- Почему?! - Гилберт узнает этот мягкий мелодичный голос, сейчас полный настоящей тревоги. Чего там еще случилось? Наверняка его братец снова заснул где-нибудь на лестнице, а слуги так и не обнаружили его...
- Почему, Гил? - вот он уже вбегает в комнату, весь какой-то взволнованно-растрепанный, спотыкается на пороге и останавливается, тяжело дыша.
Гилберт мрачно и неторопливо оборачивается в сторону брата: "Что там опять?"
"Я ждал, ждал тебя весь день! Весь вечер! И ночь! И вот... Почему?!" - он подходит уже медленнее и останавливается.
- Почему я не пришел тебя развлекать? - устало бросает Гилберт, протягивает руку и машинально, не задумываясь, снимает кусок ваты с золотистого локона. Снова потрошил свои игрушки...
- Нет! Я же знал, зачем ты...ушел - уже совсем тихо, почти виновато опуская взгляд. - Тебе ведь поэтому так больно, так ужасно больно, я сейчас это понял! - Винсент опускается рядом. Заглядывает в глаза, сжимает ладонь крепко-крепко, боясь, что снова уберет, уйдет... - Если бы было можно, я делал бы это вместо тебя... еще пара лет, и я тоже буду получать задания, и тогда... - он уверяет, быстрым шепотом проговаривая слова.
- Ты поэтому ждал? - Гилберт немного удивлен. Только сейчас он начал понимать, как измотала его сегодняшняя ночь.
- Да. И... я не думал, что тебе будет так ужасно больно из-за этого...
- Тебе-то откуда знать? - на старшего внезапно накатило странное спокойствие пополам с усталостью.
- Ну... это же так сильно чувствуется... всегда, когда братик чем-то расстроен. Когда боится, когда злится, когда грустит или скучает...- Винсент мягко улыбается. Внезапно, не сдержав себя, обнимает Гилберта, крепко-крепко прижимает к себе на пару секунд и сам же отстраняется.
- Извини... я знаю, что ты не любишь этого.
- Ничего... ты тоже... извини.
- Да за что? - Винсент вновь выглядит обманчиво-спокойным, почти веселым. - Мне нравятся все-все твои эмоции, ты так становишься еще более красивым, таким...живым... но тебе не должно быть так больно. Никогда.
- Ты так говоришь, будто я делаю это специально! - Гил уже привык к подобным изъявлениям нежностей, но сейчас действительно слишком устал. И - признаваясь себе - ему правда стало гораздо легче с приходом Винсента.
- Не думай о них. Не думай, что они живы. Представляй это простой работой. Представляй, что это тренировки. Что это мишени, игрушки, все не по-настоящему. Настоящий - только ты, а они - твои мишени... как у нас во дворе, где мы учились стрелять. И да, когда я стану старше - сможешь перепоручать подобные задания мне. Только потерпи немного, я ...
- А тебе, видимо, нравится делать такие вещи? - Гилберт уже почти засыпал, странно успокоенный тихим, мелодичным голосом.
- Ну, можно и так сказать... - младший в притворном смущении прикрыл рот ладонью, слегка усмехаясь.
"Да я предпочту перерезать всех этих незаконных контракторов, лишь бы тебе не было так больно. Больше никогда не было...Всех, кто заставляет тебя страдать - устранил бы из твоей жизни..."
- И да, ты правда очень сильный. И я буду помогать тебе. Совсем уже скоро - и Ворон признает тебя своим полноправным владельцем, вот увидишь! - Винсент вдохновенно взмахнул рукой, только сейчас поняв, что брат уже уснул. Прямо на плече у младшего, даже не убрав свою руку из его ладони.
У Винсента разом сбилось дыхание от тут же нахлынувшей нежности. Как всегда в подобные редкие минуты, это ощущение просто переполняло его. Он сидел, боясь пошевельнуться и разбудить, ощущая его тепло, так близко. Прямо как раньше, еще до Бездны, до всего этого кровавого Ада. Завтра их разбудят слуги - наверняка. А пока - пусть будет как раньше, на пару часов пусть хотя бы - но будет.
Очередной драббл, очередные гиловинсы, очередное почти без рейтинга.
Про первое убийство, родственную эмпатию и прочая. Все как обычно.)
текст
Про первое убийство, родственную эмпатию и прочая. Все как обычно.)
текст