Я как-то давно, лет этак пять назад думал, что уже не буду ничего писать по Бличу. Ну вот просто так.

А вот как-то на прошлой неделе ехал в автобусе, и мне пришли на ум небольшие историйки. Которые оформились в маленькие, обрывочные такие драбблики. (походу, я не умею другой формат, хах) Про совсем уж внезапного персонажа.

Жизель, детство-отрочество-юность, времена ровно до службы у Яхве.

тык. 1.
В этой белой комнате все стерильно. Чисто, дезинфицировано. Едко пахнет спиртом и всей той смесью лекарств, притирок и препаратов, что обычно царит в больничных палатах. И сквозь этот запах, сквозь царапающую внутренности безупречную чистоту пробивается, отчетливо и неумолимо, отвратительное и тяжелое дыхание Смерти. Сладковато и тошнотворно, проникает в ноздри, кружит голову. И хочется убежать, хочется вырвать Катрин из этих гниющих, воняющих зубов, что медленно пожирают её конечности. День за днем, час за часом. Можно читать молитвы. Можно стоять перед врачами, и с полными слез глазами умолять что-то сделать. Даже отгонять это чудовище, что жрет, медленно пережевывает его сестру изнутри и снаружи. Все бесполезно.
Она уже не отвечает на вопросы, почти не разговаривает с ним. И даже не всегда узнает. Он каждый день приходит в палату и рыдает там. Всегда одинаково, почти беззвучно захлебываясь слезами. С ног до головы закутанный в эти треклятые стерильные тряпки, вытирает лицо белоснежным платком, от которого несет все тем же больничным духом. Они ничего не могут, ничего не умеют. Только пророчить смерть. Глупые, бездарные врачишки. Катрин ведь не может, не должна умереть! Такая молодая, такая красивая и сильная! Та, что всегда защищала его. Та, что всегда была для него примером.
"Катрин!" - тихо зовет он её. Слишком близко подходить нельзя. Громко говорить нельзя. Прикасаться тем более. Ничего нельзя. И запах, что сильнее с каждым днем. "Катрин... ты не должна умирать! Ну пожалуйста!" Все бесполезно. Она только дышит, тяжело и хрипло, иногда издавая страшное сипение.
Еще месяц назад он бегал по всей больнице, пытаясь всучить врачам деньги, что давали родители на карманные расходы. Еще месяц назад Катрин разговаривала с ним, слабо улыбаясь. Исхудавшая, с ввалившимися щеками и руками-соломинками, слабая. Так непохожая на ту волевую и бойкую Катрин, что Жан знал и любил.
И он просил взрослых, делал невинные глазки. Он рыдал и кричал. Угрожал и умолял. Ничего не вышло. Никто не мог. Ни родители, ни врачи, ни он сам. Теперь он просто ходит плакать, веря, что, может быть, подкараулит смерть. Выследит и заберет Катрин у неё. Она же не может, просто не может...

А потом были похороны. Он не видел, как она умерла. Не выследил Смерть. Проиграл ей.
Осталась лишь память о запахе, этом запахе, что преследовал теперь его кругом. Память о тяжелом, обитом багровым бархатом гробе, который опускали под землю. О тяжелых комьях сырой земли, что кидали на её гроб.
И её комната с бледно-лиловыми обоями, с красивым платяным шкафом и невесомыми, словно туман, занавесками. В комнату Жан ходил тоже исправно, как по расписанию. Зарывался лицом в её платья, пересматривал все фотографии. Каждый день после школы, не пропуская ни дня. Он сортировал всю одежду по цветам и фасонам, перекладывал многочисленные баночки с кремами, тюбики помады и наборы теней. Стирал пыль с миниатюрных статуэток. И каждый раз покупал любимые духи Катрин, и выливал их в комнате, чтобы пахли они, и только они. Чтобы ни капельки того смертельного запаха не просочилось в её покои.
"Я верну тебя назад. Ведь ты не должна была..."

2.
"Ну ты и страшный, чувак! И что ты будешь делать теперь? Когда твоя фурия-сестрица не прибежит тебе на помощь?" - высокий тощий парень нехорошо осклабился, глядя на Жана сверху вниз. "О да, забыл, она же сдохла, эта твоя защитница!" - все компания зашлась неприличным гоготом.
- Сдохни ты сам... - пробурчал мальчишка, в следующую секунду получив удар в челюсть и упав от неожиданности на пол.
- Чтоо?! Ты хоть думаешь, что несешь, шкет? - заводила размахнулся и добавил ногой в живот. Жан не издал ни звука, молча скорчившись от боли. Главное было не кричать, не звать никого. Пусть делает, что вздумается.
- Будешь извиняться, а? - старший схватил его за волосы, потянув на себя. - Или надеешься, что кто-то прибежит тебя спасать, мелкий жирдяй? - парень крепко встряхнул его и в следующую минуту в ужасе отпрянул. У паршивца пошла кровь изо рта, руки и ноги конвульсивно задергались, а глаза закатились.
- Эй, Анри!!! Придурок, мать твою! Да ты убил его, убил, идиот! Он сейчас тут коньки откинет! - истерический крик кого-то из шайки заставил выйти главаря из оцепенения.
- Эй, чувак... - теперь уже Анри был растерян. Он осторожно потрогал мальчишку за плечо, которое в тот же момент нервно дернулось. Сам малец издал какой-то неприятный булькающий хрип.
- Э... ну я же... тихонечко...
Жан всхрипнул особенно страшно, а язык его вывалился наружу.
- Твою мать, твою мать, бежим отсюда!!! Что... что я... - Анри разрыдался, в ужасе закрыв лицо.
- Пошли, пошли скорее! - парни уволокли его, бессмысленно мелющего что-то о том, что он "тихонечко".

"Тихонечко, ну да, как же..." - Жан встал и брезгливо оттряхнулся. Второй раз такой спектакль точно не проканает, надо будет придумать что-то иное. Силой и скоростью ему точно не взять, любые остроумные ответы только раззадорят их больше. Но ничего, авось что-то, да придумает.

А днем спустя по всей школе прошло известие о том, что старшеклассник Анри попал под машину. Несчастный случай, возвращался после уроков домой. Бывшая его шайка как-то сразу после того дня рассыпалась на мелкие группки хулиганов, задиравших всех ну уж совсем мелко. Жана они обходили стороной, никто не спрашивал его ни о чем. Только косились как-то подозрительно и недобро.
Сам Жан понятия не имел, как так получилось. Просто в одну секунду, на мгновение, он слишком сильно захотел, чтобы этот подонок, мнящий себя сильным, умер. Вот и все дела.

А комната все так же благоухала, наполненная нотами роз и вербены.

3.
"Мы - старинный и уважаемый род квинси!" - изящная невысокая девушка с деланной суровостью нахмурила бровки, стоя перед зеркалом.
"Мы такого не допустим!" - она погрозила отражению пальчиком с острым накрашенным ноготком и заливисто рассмеялась, развернувшись на каблуках.
"Ну ведь я такая красивая! Прямо как ты, да, Катрин?" - Жизель обвела комнату взглядом и улыбнулась, тепло и искренне.
"Та-дам, еще одно свидание! С тем, другим олухом! Вот будет весело, когда они столкнутся! А если еще и драка будет, ха-ха!" - девушка послала воздушный поцелуй своему невидимому собеседнику и стремительно выбежала из комнаты, стуча каблучками.

- Ма, па, я буду поздно! - весело прокричала она, сбегая по лестнице в гостиную.
- Ну не хмурься, мам! Мы будем делать уроки у Мари, ну! - Жизель мимоходом приобняла мать и чмокнула в щечку, выбегая из дома и на ходу набирая смс. Едва она вышла за ворота, и безумная, режущая боль сковала все её внутренности. Колени подогнулись и Жизель свалилась прямо на мостовую, кашляя кровью. "Почему?.. Это... это все? Я умру? Я не могу! Я не должна умереть!"

- Не хочешь умирать? - густой, хрипловатый голос прозвучал над самым ухом. Эта реацу появилась из ниоткуда. Тяжелая, мощная, страшная. Придавливающая к земле.
Жизель отрицательно покачала головой.
- Ты довольно сильный молодой человек. Я могу подарить тебе жизнь.
Жизель кивнула, подняв голову и взглянув на обладателя реацу.
- Служи мне.
- Х-хорошо. А к-кто вы? - с трудом выдавила она.
- Яхве. Твой король.
Жизель испуганно и растерянно закивала головой, а мужчина провел рукой перед её лицом. Боль в тот же момент ушла, испарилась. И силы, что медленно вместе с кровью покидали тело, вновь вернулись к ней.
- Ты узнаешь, куда тебе придти. Через три дня за тобой придут мои люди и приведут тебя, Жан Жевель.
- Ага... - как-то глупо бросила девушка. Согласилась. Меньше минуты разговора. Непонятно на что - согласилась..

Она тут же побежала домой. Все мертвы, все, все, все! Мертва мать, мертв отец, даже прислуга - все лежат в лужах собственной крови. Жан громко взвыл, скинул каблуки и подбежал к матери.
- Ма... ма... почему?! Ну как же! - в исступлении он тянул её за руку, кусая губы до крови и бессмысленно завывая.
Еще пять минут назад он видел её живой и здоровой. Смерть забрала её.
Жан звонил в клиники. Звонил всем знакомым из семей квинси. Все умерли. Все погибли в один день, в один час. Только он как-то нелепо остался в живых...

В конце этого безумного дня он, обессиленный, рухнул на мягкий ковер в комнате Катрин.
"Почему же так?! Почему так, сестра?! Почему вы все умираете?! Оставляете меня одну! Ну почему..." Жан так и вырубился в этом зловонии смерти, вылив рядом с собой на ковер целый пузырек духов. Ему не снилось ничего. Только черная, липкая и смердящая пустота, называемая смертью, была вокруг.

А через два дня должны были придти Они.