Кровь моя холодна. Холод её лютей Реки, промерзшей до дна. (с)
ОБЛИЧИЯ СМЕРТИ.
ОДИНОЧЕСТВО
читать дальше
Белый песок повсюду. Искрящийся в лунном свете, холодный и жесткий. Он хрустит под лапами, вылетает из-под каждого шага блестящими стеклянными искрами.
Стая бежит вперед, стая пожирает всех на своем пути. Каждый песчаный волк этой стаи - душа вожака, огромного волка с острыми, словно кинжальные лезвия, клыками. Он бежит впереди, указывая дорогу и возглавляя.
Волки никогда не бывают одни. Они вместе убивают, вместе кочуют по пустыни, вместе проводят свои трапезы и спят. Старрк больше не бывает один. Никогда. Их теперь - стая.
Небольшая волчица бежит рядом с вожаком. Именно её он придумал первой. Уже позже она стала живой, видимой, стала иметь вид волка. Лилинетт. Задириста, ворчлива и громка, вечно снует где-то поблизости, вынюхивая и выискивая кого-то среди барханов. Громко и тоненько порыкивает на других волков. Подбегает к Старрку, кусает за задние лапы. Сначала вроде бы игриво, шутя. Вожак лениво отмахивается от щенка, тихо фыркая в сторону источника шума. Лилинетт только больше злится, начинает нападать почти всерьез, а Старрк снисходительно ухмыляется, терпеливо снося все укусы и нападки волчицы.
Никто не нападал на них, не трогал, не пытался сожрать. Редко попадались им в песках Уэко смельчаки, что позже платили собственной жизнью за безрассудство.
А потом наступил день, когда все изменилось. Старрк проснулся, по привычке ожидая увидеть свою стаю. И как-то разом, мгновенно, понял, что все стало другим. Память, а вместе с ней и острое, пронзительное ощущение одиночества накрыли его с головой. Он как-то сразу понял, что не бывать больше его Стаи, не будет привычной неторопливой пробежки среди светящихся призрачным светом песков. Позади остался привычный шум, все эти рычания, вой, мелкие свары и дружные пиршества над телами особенно крупных адъюкасов...
Нет ничего. Он снова стал собой, стал схожим с человеком. Снова остался один.
Старрк завыл, глухо и безнадежно, упав на колени. Он вспомнил слишком много, вот так внезапно для себя эволюционировав и превратившись в васта-лорда окончательно. Потерял их всех. Теперь они - часть его, как было и раньше. С ним, но не "вместе". И та веселая и злая волчица - её тоже больше нет.
Значит, снова все будут прежде, чем даже успеют приблизиться к нему? Как раньше, как было тогда. Ни хорошей драки, ни знакомства, ни дружбы. Никогда больше.
Он бродил весь день, сторонясь пустых. Мрачно и тихо, стараясь не думать ни о чем, просто идти сквозь песок. Не помнил, сколько времени прошло, прежде чем решил заснуть, уйти на время от всех этих мыслей и бессвязных клочков воспоминаний, что мелькали перед глазами. По пробуждении он найдет рядом лишь гору трупов. Привлеченные сильной реацу, они просто подойдут слишком близко. Вот и все. Нелепая ошибка, на осознание которой у них и времени-то не будет. Умрут, погибнуть вместе со всеми своими чаяниями. Желали ли они просто пропитания, силы, боя, стаи - без разницы, все просто умрут. Несчастные создания. Старрк перевернулся на другой бок, тяжело вздохнув.
Ему снилась маленькая волчица с янтарными глазами. Резвая и шумная, она скакала вокруг, смешно тяфкая и скаля пасть. "Почему ты не можешь быть со мной снова..?"
Он проснулся внезапно. От того, что чьи-то острые зубки сомкнулись у него на носу. Худенькая девушка с глазами маленькой волчицы немного испуганно, но дерзко взглянула на него и протянула к нему ладонь.
ВРЕМЯ
читать дальшеВ царстве вечной Ночи, в холодных и зыбких песках Уэко-Мундо восседает на своем троне король. Он есть Время, он есть Смерть воплощенная. Неумолимая, от которой нет спасения, нет бегства, не существует средства. Вся Пустыня - это огромные песочные часы, которые находятся под постоянным, неустанным Его контролем. Барраган, Властелин пустыни. Повелитель пустых. Отражение Пустоты.
Умирают люди, стареют и рушатся здания, забывается, истлевает на страницах книг история, теряются предания. Вымирают племена и народы. Стертые беспощадным Временем, превращенные им в ничто. Не остается ни знака, ни вещества, даже Память умирает со временем.
Пустые жрут пустых, пустые гибнут от рук шинигами, пустые заканчивают свой срок и перестают быть. Только он Вечен - сколько себя помнит. Он не жив, его не существует - но восседает на троне зловещая его фигура. Неподвижный и величественный, и горе тому, кто нарушает его священный покой.
Пустые идут армия на армию - услада очей Владыки Баррагана. Пустые падают ниц перед его троном - дань преклонения перед могуществом Времени. Просят его о покровительстве - и Барраган изредка снисходительно кивает головой, выражая согласие. Или просто протягивает вперед длань свою, и просящий падает замертво, истлевая в одно мгновение, переставая существовать.
Проходит день за днем и год за годом. Века сменяют друг друга, подданные приходят, гибнут, меняются поколения. Люди умирают и рождаются, и миллиарды душ проносятся перед пустыми, но зоркими его глазницами. Не вызывают ни радости, ни гнева, ни печали. Время - самый страшный убийца, превращающий прекрасного юношу в дряхлого старика; провожающий новорожденного от лона матери его до гробницы. Беспощадное равно к нищим и королям, к гениям и юродивым, насекомым и людям. Мера всего, бесстрастный и последний Судия.
Застывший песок в мировых часах.
ВЕХИ ВРЕМЕНИ
читать дальше
Весна: Грозы.
Он - Воля и палач короля Баррагана. Быстрая, бесшумная смерть. Словно свирепый сирокко, он настигает виновных, ослушавшихся, предателей. Джио Вега - один из первых перед троном Короля Пустыни. Повелитель не встанет с трона, пока жив Джио. Он - гнев Баррагана, кара Баррагана, злая воля справедливого властелина Уэко Мундо. Хищник, стремительный, словно порыв ветра. Он убивает пустых с одного удара, достигая любого за мгновения. Острые и изогнутые подобно восточным саблям клыки вонзаются в плоть каждого неосторожного. Того, кто имел глупость или смелость вызвать гнев Короля. Того, кто обречен на Смерть. Сильнейших из душ он берет измором - слишком быстрый, чтобы чужой удар достиг его, кружит Джио вокруг своей добычи, вырывая по маленькому куску плоти, кидаясь внезапно и непредсказуемо. Отпрянет назад - но лишь для того, чтобы нанести новый удар. Тогда и туда, куда виновный ожидает меньше всего. И так до тех пор, пока не свалится замертво враг, утомленный бегом, истекающий кровью и потерявший волю.
Тигр, чей ум так же скор, как и поступь его. Он водит за собой полки, руководит одной из армий Короля. "Карательный отряд", со смехом он называет его, подцепив где-то это наименование. Джио точно видит каждую слабую точку противника, расставляя своих подчиненных, как фигуры на шахматной доске. Противника всегда ждет шах. Только выждать время. С точность до одной сотой секунды. Ведь Время решает все.
Самый верный из подданых Баррагана, молодой тигр. Ветер и первый солнечный луч, что топит зимние льды.
Весна: Цветение.
Прекрасная пустынная роза не бегает и не гоняется ни за кем. Лишь красотой своего облика, магическим цветочным ароматом и белоснежными лепестками манит она к себе тех, кто совершает ошибки. Тех, кто слаб волей и падок до красоты и праздности. Стебли её - причудливый орнамент, цветы её - чистейший свет на фоне вечно темного сапфирового неба Уэко. Шарлотт, роза Пустыни, красивая и чарующа ровно настолько, насколько опасна и сильна. Растет близ двора Короля Баррагана, маня к себе всех, кто осужден им на гибель. Пустые проходят мимо или останавливаются, зачарованные красотой и дурманящим запахом. Подходят. Ближе и ближе. Поспешно, неразумно. Еще шаг. И - оказываются заперты в черную темницу, чьи прутья крепче стали. Где врезаются в их плоть острые ядовитые шипы, опутывают с головы до ног гибкие смертоносные ветви. Они погибают, крича от отчаяния, видя в свой последний миг лишь белоснежные лепестки коварного цветка. Так громко кричат, извиваясь меж шипами в последнем смертельном танце агонии, по крупице отдавая свое реацу жестокой розе.
Самый красивый цветок в песчаном саду короля Баррагана, вечная пьянящая весна.
Лето.
Жаркий костер в замерзшей пустыне. Ярким пламенем - его оперенье, вечный полуденный зной в стальных его крылах. Он всегда парит невысоко. Всегда слишком шумно, слишком буйно, и звон тяжелых перьев мешается с его смехом.
Лето короля Баррагана, неистовый берсерк-воитель, Абирама Реддер.
Подобно языческому жрецу середины лета, устраивает он ритуалы и обряды, ведомые лишь ему. Во время мира ли, перед боем ли - танцует он древний и странный свой танец. То поднимается к самому небу, бесконечному и низкому куполу Уэко, то опускается на рассыпчатый песок и кланяется своему врагу. Мощным ударом крыла он сбивает с ног. Летят перья, тяжелые и острые, как первобытные копья и поражают врага. И падает противник. И смееется, хохочет, забывается в победной своей пляске Абирама, раскаленное, неистовое лето.
Осень.
Спокойно и строго стоит возле трона Короля Пустыни Финдор . Он взирает на всех, исполненный чувства собственного достоинства.
Падальщик Уэко, несущий наказание тем, кто обречен. Еще один лик несомненной неизбежной Смерти.
Благородство говорит ему драться с каждым на равных. Только ум, честь и доблестная схватка на равных противников доставляет ему истинное удовольствие. Подобно жнецу, он отсекает головы своим противникам. Караулит их, приближается, двигаясь неслышно и быстро. В мгновение он изменяет своей обычной сдержанности, едва только наступает время собирать кровавый урожай по приказу Повелителя или собственному решению.
Прекрасная величественная осень, кровавая страда Уэко-Мундо.
Зима: Холод.
Нирге выглядит равнодушным ко всему. Его не волнуют события дворца Лас Ночес. Он просто выполняет приказы, блестяще и точно. Как приказал повелитель. Он не питает ни к кому не ненависти, не привязанности. Он пожирает других, находя в этом лишь физическую потребность. Уничтожая пустых только тогда, когда этого захочет Барраган. Ленивым и неповоротливым кажется Нирге поначалу. Но те немногие, кто видел, с какой скоростью преследует он добычу, как хрустят, ломаясь в мертвенной хватке хобота, кости пойманного - те не обольщаются внешней невозмутимостью и спокойствием Нирге.
Тихая и морозная, смертоносная зима короля Баррагана.
Зима: Метель.
Вздымаются волнами пески Уэко-Мундо, дрожит сама земля близ Лас-Ночес. Песчаный кит, громадный и медленный, ползет сквозь пустынные барханы. Словно по морю плывет он, взрезая гладким обтекаемым телом сухие прохладные волны. Он никогда не охотится, как остальные пустые. Просто разверзает свою пасть, втягивая песок, а с ним и множество мелких душ. Поглощает их, взметая песочные бури, неторопливо и мягко перебирая плавниками, не зная врагов и не ведая серьезной опасности. По - один из вассалов Короля Баррагана. Верный подданый, пересекающий километры песчаного моря и возвращающийся перед очи Его Величества.
Искрящаяся, неторопливая, но опасная метель, снежный танец Зимы.
ЖЕРТВЕННОСТЬ
читать дальшеОна уже давно никого не убивает и не нуждается в пище, но в минуты сна и покоя ей все так же грезится кровь. Алая кровь на белом песке, агнец на алтаре жестоких богов, младенцы в зубах хищных рыб.
Она должна защищать - это все, что известно Тиа Халлибел. Обрывки памяти коварно шепчут ей о давно прошедшем, о том, что случилось не-с-ней. О невинном нерожденном, что был когда-то принесен в жертву, чтобы спасти ту женщину. Другую, которая была только во снах, была лишь частью Тиа.
Халлибел умеет изменять. Менять Уэко-Мундо, его ландшафт и жителей. Любая влага подвластна ей. Она создает бурные реки посреди мертвого песка; дождь падает с неба по её желанию: невиданное в пустыне чудо. Повинуясь неведомому инстинкту, подходят к воде любопытные пустые, имеющие форму зверей и разумных растений. Селятся вдоль речных берегов, сбиваются в стаи и основывают небольшие селения, оберегаемые порой так ни разу и не виденной ими хранительницей.
Тиа могла исчезать с берегов, надолго уходя в одинокие скитания по пескам. Там она много размышляла, проводя свое время в меланхоличном уединении, не нуждавшаяся ни в пище, ни в сне. Мягко и неслышно двигалась она, словно не шла - плыла меж барханами, таинственная и молчаливая. Ни с кем не заговаривала, ни на кого не нападала первой. А желание соперничать с васта-лордом возникало лишь у единиц. И тогда лишь капала кровь на белый песок, и падали замертво посягнувшие на Владычицу Вод и её подопечных. И лились капли дождя на песок, чистые, словно хрусталь. Падали и смывали темную вязку влагу, очищая, освящая и эту её жертву.
РОЛИ ЖЕРТВЕННОСТИ
читать дальшеЖертва.
Легконогая лань с большими, развесистыми рогами, словно у оленя-самца. Любимица Халлибел, Апачи.
Она чувствует врага еще издалека, глупого самонадеянного охотника. Замирает на мгновение, дергает ушами. Потом пускается в резвый галоп, отталкиваясь сильными копытами от земли. Останавливается, чуть кокетливо взмахивая хвостом. "Ну же, давай, нападай." Огромными печальными глазами смотрит она в речные воды, перебирает от нетерпения ногами.
Хищник рядом. Он смотрит. Он приближается. Еще пара шагов... Тяжелое копыто опускается точно посередине позвоночника, хребет охотника издает неприятный хруст. Пустой взвывает и кидается вперед, только чтобы оказаться вздернутым на рога и улететь в воду, истекая кровью. Апачи нагоняет его, бьет копытами прямо в оскаленную морду, выкрикивая ругательства и смеясь. Адъюкас хрипит, захлебываясь водой и собственной кровью, а гибкая лань входит в спокойную реку и начинает пожирать его, еще живого. Все лицо у неё в крови глупого охотника: кровь на зубах, кровь на белой оленьей груди. Она рождена быть жертвой, травоядное животное. Но кто сказал, что в Уэко-Мундо действуют эти правила?
Когда-то она уже попалась сильному хищнику. И умерла бы, не прояви госпожа Халлибел свое милосердие и не окажи ей защиту. Апачи знает, каково это - быть добычей в чьих-то зубах. Так пусть это станет ведомо и тем, кто всегда считал себя охотником. Наивные глупцы.
Хищник.
Она бежит по пескам, словно ветер. Сильная, мускулистая львица. Ярость самой саванны, упорство хищника. Мила Роза гонит свою добычу, выматывая до последних сил, настигает жертву и вонзается клыками и когтями, вспарывая плотную кожу, разламывая костяные покровы пустых. Она разрывает плоть на части, сжирая их быстро и жадно. При каждой очередной гонке все поет, все трепещет и ликует где-то в мертвой душе охотницы.
Мила Роза сильна, не каждый решится напасть на неё. Грозный вид, мощное тело. В каждом движении - опасная грация, свойственная всем кошачьим. Во взгляде, обращенном на добычу - жажда убийства и будущей теплой крови. Перехватить лапами поперек туловища, повалить наземь в последнем смертельном объятии и впиться клыками в артерию, точно в горло. Чтобы горячая жидкость лилась потоком прямо в пасть, наполняла все внутри. Каждую частичку её души.
Одну лишь свою жертву не трогает Мила Роза. Давно изорвала бы её в клочья, на мелкие клочки бархатной шерсти. Их связывает госпожа Тиа, покровительница и заступница. Все чаще стали охотится вместе добыча и жертва - изящная лань, приманка для пустых и львица, рожденная охотником.
Убийца.
Сун-Сун спокойна, коварна и ядовита. Ядовита во всех смыслах слова, ибо острые словечки белой анаконды зачастую ранят не меньше, чем её отравленные клыки.
Она может часами лежать на песке, совершенно сливаясь с ним цветом. Скользит, серебрится в лунном свете белая змея. Лентой вьется она между пустынными насыпями. Застывает на месте, замирает, словно мертвая. Словно и нет её, словно просто песчаная буря вывела узор на поверхности земли Уэко.
И вот подходит ближе её избранник. Тот, кому скоро надлежит стать добычей, жертвой на её алтаре. Все ближе. Все неосмотрительней. Идиот. Сун-Сун делает резкий рывок, выпрыгивая из песка, нарушая тихую неподвижность пустыни. Все происходит быстро: белоснежные кольца охватывают тело противника, сжимают его беспощадными страшными тисками, а пара клыков, острых и тонких, как иглы в шприце, входят в плоть. И яд проникает в добычу. И бьется жертва убийцы в агонии, задыхаясь в тщетной попытке закричать, когда кости ломаются одна за другой. Медленно и неторопливо поглощает Сун-Сун свою пищу. Длинной трапезой завершается её причудливый танец убийцы.
Она не любит охотится с теми двумя, шумными и глуповатыми. Хотя, иногда Апачи и Мила Роза зовут её в свои игры. И она соглашается. Та, что всегда наносит последний удар в тот момент, когда их противник того не ожидает.
Стремительная и бесшумная, рожденная дарить смерть.
БЕЗРАЗЛИЧИЕ
читать дальшеТишина и прохлада. Черное небо над головой, белый песок под ногами. Вечный серебристый диск луны в ночном бескрайнем небе. Вечная суета и беспокойная гонка за жизнью по холодным сыпучим пескам.
Одиноко и спокойно стоит темная фигура посреди бесконечного пространства пустыни. Черные крылья словно мантия за его спиной, костяная маска подобно короне венчает его голову. Ничем не правит, ничем и никем не владеет создание Ночи Уэко-Мундо. Никому не служит и ни с кем не ведет вражды. Нет во всем этом мире подобных ему. А если и есть - то какое ему дело? Он не встречал их, а и столкнувшись случайно, не проявил бы интереса. Они все равно отличались бы от него. Методом боя, набором атак, характером, видом, расположением дыры пустого... А судить только по уровню реацу было бы довольно опрометчиво, в них было бы различно абсолютно все.
Улькиорра любит, пожалуй, только небо Уэко-Мундо. И если есть на свете что-то, что отвечало бы его понятию об истинной "пустоте", то черно-синие, абсолютное небо целиком отвечало его представлению о ней. Он взмывает в небо на крыльях, темных, как ночь. Скользит среди воздушных потоков, невидимый или незамечаемый никем. Белая луна и светлый силуэт летучей мыши. Вот и все, что есть сейчас на небесной ткани Уэко. Там, внизу, кипят страсти. Погони, убийства, голод и страх. Это не интересует Улькиорру. Толпа ограниченных существ, что слушает только свои инстинкты.
Улькиорра спускается вниз, плавно касаясь песка. Приземляется ровно у дерева, белого и раскидистого. Единственное не-пустое растение, что он видел тут. Оно кристаллическое, а цвет его напоминает Улькиорре собственную броню. Иногда он засыпает среди его ветвей. Ему не снится ничего. Будто он появился на этот свет уже васта-лордом. Или был им так давно, что утратил даже тень от былой памяти. Лишь иногда ему грезится ледяное прозрачное озеро, но это нельзя назвать сном. Порой пробегает отстраненной картиной воспоминание о голоде, убийственном и страшном. Но это не его голод, не его память. Пустая иллюстрация ощущений, не подтвержденная ничем, и потому не заслуживающая внимания.
Он выбирается из мирного спокойствия ветвей лишь затем, чтобы совершить новый полет, долгий и чудесный. Белое на черном, черное на белом. Идеальный контраст безразличной, бесстрастной пустыни. Пустой мир.
ОТЧАЯНИЕ
читать дальшеГорячая густая кровь залила весь окрестный песок. Нноитора, хрипя про каждом своем вдохе, тяжело рухнул лицом в расплавленную песочно-кровавую массу. Его противник, крупный зверь со стальными когтями и одетой в броню спиной, упал парой секунд раньше.Сдох наконец, тварь такая. Поток тяжелой мутной реацу ощущался почти физически. Нноитора криво усмехнулся и отрубился в то же мгновение.
Он оставался без сознания примерно полминуты, после чего приподнялся и тяжело, ориентируясь лишь по не успевшей до конца пропасть реацу, принялся пожирать свою добычу. Он делал это быстро, жадно, разбивая кости и броню своими длинными острыми лезвиями, что увенчивали каждую из шести длинных гибких лап.
Это был чудесный бой, просто превосходный! Противник попался довольно сильный. И при этом глупо, упорно храбрый. Далековато для идеала, но хоть какое-то развлечение и новшество среди всех попадавшихся последнее время слабаков.
Все Уэко-Мундо было полем битвы для Нноиторы. Каждый из обитателей пустыни расценивался как потенциальный противник. И слабые должны будут сдохнуть. Потому как сами виноваты в том, что не смогли стать сильнее. Сильные же должны расстаться с жизнью во имя доказательства силы самого Нноиторы. И он караулил их, выслеживая по малейшим колебаниям реацу. Преследовал, неслышно и быстро перебираясь под песком, разгребая песочные волны острыми лапами насекомого. Нападал быстро и без предупреждения. Глупых загонял в простые ловушки, ловил их, впиваясь острыми лезвиями в бока и горло, а потом утаскивал в песок, где потом бил, кусал, кромсал на части и разбивал броню. Одержать победу, забрать жизнь противника - самый ценный трофей - вот в чем был смысл существования Нноиторы.
Он не боялся смерти. Боялся лишь стать проигравшим, недобитым. О, умереть в поединке, испустить дух раньше, чем его тело коснется земли - об этом он почти мечтал. Об этом невольно думал в последнюю секунду, бросаясь на противника или парируя первый удар изогнутым лезвием лап.
Иногда ему снилось нечто вроде снов. Сквозь кровавый туман, теряя сознание, он почти наяву видел тела погибших. Они лежали в окровавленных серый формах, а над ними свистели пули и гремели вдалеке взрывы. А в следующую секунду он приставлял дуло к левому глазу и нажимал на курок. Так, чтобы наверняка, чтобы прямо в мозг.
И он вздрагивал и выходил из своего забытья, радостно скалясь и разражаясь довольным хриплым хохотом. В следующую секунду он уже нырял в песок и бежал, живо перебирая лапами, на поиски очередного сражения.
ДРУГАЯ СТОРОНА ОТЧАЯНИЯ
читать дальше
Тесла не любил битв ради битв. Его вели только инстинкты. Вполне осознанные и хорошо обдуманные им самим. В Уэко-Мундо существовала добыча, что делала сильнее, питая и укрепляя. Были хищники, которым следовало дать отпор. И именно для этого становиться еще мощнее и сильнее. Огромные размеры и реацу отпугивали многих. Но еще большее число - привлекали к себе.
Тесла мог стоять посреди пустыни почти неподвижно, огромный статный вепрь. Спокойно и невозмутимо прохаживался он по пескам, обманчиво медлительный и отстраненный. В любой момент готовый к обороне: растоптать могучими копытами, всадить в бок острые бивни, поднять врага в воздух и с размаху швырнуть на землю. Иногда, повинуясь какому-то необъяснимому желанию, он чувствовал потребность защищать того, кто был слабее. Ну, или хотя бы не нападать на них первым.
А потом он встретил его, песчаного хищника. Дикое насекомое, свирепое и неукротимое. Немногим сильнее самого Теслы, но обладающее огромным потенциалом и сильной, безудержной реацу.
"Сейчас он убьет меня. Все будет бесполезно, просто он убьет." - это было первой мыслью, какая-то слишком простая и безразличная. Насекомое стремительным грохочущим порывом пронеслось мимо; и Тесла скорее кожей ощутил, чем увидел, как вонзились лезвия в кого-то, кто стоял позади. Вепрь ощерился и резко развернулся, выставив вперед бивни. Схватка была быстрой. Почти неразличимо мелькали в воздухе зубы, когти, длинные, с сочленениями, лапы насекомого и клочья шерсти его противника. Наконец тот, второй, что умел так хорошо скрывать свою реацу, упал, разрубленный почти пополам. Насекомое стояло, покачиваясь от слабости, и зловеще ухмылялось длинными зубами.
"Он видит сны про ту же войну. Каждый раз." - почему-то сразу пронеслось в голове, будто бы объясняя все. Странный пустой взглянул серыми, словно сталь глазами прямо на Теслу и страшно оскалился.
"Да и черт с ним, я не дам ему убить себя просто так" - вепрь угрожающе вынес вперед копыто и нагнул голову, готовясь к удару.
Богомол кивнул ему странным жестом, выражающим что-то вроде одобрения, быстро взмахнул парой лезвий и ловко, в доли мгновения, исчез в толще песка.
Тесла еще долго стоял, напрягая все органы чувств и ожидая внезапного удара. Но ничего так и не произошло. Он снова остался один посреди пустыни.
А мертвые солдаты с человеческими лицами и свистящие пули все так же преследовали его в минуты забытья. Так же, как и того странно знакомого пустого.
РАЗРУШЕНИЕ
читать дальше
Луна над Уэко словно на мгновение опрокидывается и окрашивается в багровые всполохи. Пески пустыни осыпаются вниз, редкая растительность подминается под лапами, ногами, когтями. Втаптываемся в мелкие кристаллы песка. Пустые падают, дохнут, корчась в агонии, издавая хрипы из разорванного горла. Умирают и тут же становятся пищей для Гриммджо и его стаи.
Он всегда бежит впереди. Гибкий, мускулистый ягуар, одетый в костяную броню. Нюхает воздух, щупает его длинными чуткими кошачьими вибриссами. Безошибочно выслеживает добычу, всегда делая первый бросок. Его стая непобедима, они - лавина, они - разрушение. Непрекращающимся бегом по пустыне стал их путь наверх. Устланный останками, отмеченный кровью на песке. Путь к Силе, Славе и Власти - вечный бег сквозь бесконечное пространство пустыни.
Разрушить, убить, уничтожить - вот их девиз, который, подобно знамени, несет их негласный Король. Самый сильный, самый сообразительный и бесстрашный среди них. Он был словно выбран на царство в их небольшой стае. Властный, храбрый, стремящийся сам и ведущий остальных по своему пути разрушения.
Гриммджо растет и становится сильнее быстрее всех. Он решителен, не сдается даже в минуты всеобщего отчаяния. И не позволит сдаться никому - лучше уж уничтожит и сожрет их сам.
Он наверняка знает, что единственный серьезный промах - и он больше не вожак. Один раз отступишь, струсишь, покажешь слабость - и будешь низвергнут. Так же стремительно и почти не совещаясь, как его и избрали тогда. Но он не позволит, черт возьми, никому не позволит! Потому что это - его стая. А Гриммджо - их вожак. И они разрушат, уничтожат все до основания и дадут новый смысл этой гребанной пустыне. И когда-нибудь вместе дойдут до вершины, когда-нибудь непременно...
СТУПЕНИ РАЗРУШЕНИЯ
читать дальшеГордыня.
В новом вожаке определенно есть огромный потенциал. Несмотря даже на то, что умением вести диалог и склонять противника на свою сторону он обделен. Да ему и не нужно это, ведь Гриммджо - сила Разрушения. И Шаолонг добровольно передал ему место, что прежде занимал сам, и сделал многое, чтобы укрепить его власть.
Шаолонг был одним из немногих адъюкасов, что ходили в мир живых. Не ради еды и убийства, но руководствуясь каким-то странным инстинктом. Шаолонг даже помнил несколько языков, на которых разговаривали люди, существа из костей и плоти. Их души больше не насыщали Шаолонга, чаще он просто наблюдал за ними. Они все были несовершенны. Каждый из них. Они так напоминали своими обликами настоящих васта-лордов, но на деле были всего лишь одной единицей души, слабой и не стоящей даже внимания.
Адъюкасы, к коим принадлежал и Шаолонг, были уже по самому праву эволюции выше их всех. Ведь они все уже прошли боль и ужас смерти. Миновали время нескончаемого голода и страданий. Пережили период темного забытья и победили тысячи душ, входящих в состав меноса. И продолжают идти выше, дальше, к вершине доступной им эволюционной цепочки.
Шаолонг уже не убивал людей, считая саму погоню за такими существами чем-то, что ниже его достоинства. Он просто ходил по улицам, невидимый. Не замеченный никем из живых. Самые слабые умирали только от реацу, создания чуть сильнее начинали испытывать необъяснимую тревогу и ощущение опасности. А он просто шел по ночным улицам и усмехался, глядя на них, холодная гордыня Стаи.
Гнев.
Эдред Леонес спокоен и сдержан. Сам он считает себя волком, но еще не трансформировался из гиллиана в адъюкаса окончательно. Вместо крови у него - кипящая лава. Скрытый, строго контролируемый гнев. И он довольно быстро понял, что это и должно стать его оружием: огненный пылающий поток внутри холодной непробиваемой скалы.
Он сбивает с ног огромными бронированными руками, затаптывает тяжелыми, словно каменные глыбы, ногами. Но когда врагов становится действительно много, истинная ярость Эдреда наконец-то находит свой выход. И гнев его, гееная огненная, обрушивается на головы его врагов. Гнев Стаи, сдерживаемый огонь разрушения.
Зависть.
Ильфордт помнил, как поймал когда-то в пустыне то странное существо. Поймал и сожрал его, а после начал говорить с ним, привязываться к нему, и наконец любить и заботиться, словно о своем младшем брате. И оно оказалось сильнее, чем Ильфордт вообще мог себе представить. Оно говорило разные вещи, постоянно их говорит. О силе и познании, об огромной Вселенной, в которой Уэко-Мундо - далеко не самое интересное место. Ильфордт старается не слушать его, старается сосредотачиваться на своих прямых обязанностях. Ведь он - ударная сила стаи. Пожалуй, второй по силе после самого Гриммджо. И он каждый раз старательно отгораживается от мысли о том, что мог бы приобрести большую силу. Мог бы даже свергнуть их Вожака и сам занять его место.
Но Гриммджо уже сделал для стаи слишком много. Он силен и опасен, имеющий потенциал стать гораздо сильнее, ожесточенный и целеустремленный. Гриммджо - их маяк, их вдохновитель и движущая сила. Ильфордт не столько понимал, сколько ощущал где-то на уровне интуиции, что подобного внутреннего огня и способности в любой момент демонстрировать свою силу ему не добиться.
И он отравлен странным пустым духом зависти, Ильфордте Грантц, старший брат Заэля. Огромный бык, минотавр старых легенд, очередная ступень разрушения.
Уныние.
Дирой - самый слабый в их стае, и знает это. Он не остается в стороне ни в одной драке, он умеет достойно сражаться и убивать, не отступая. Дирой всегда поблизости от вожака, всегда не последний в дележке добычи. Но вся поглощаемая им реацу словно вытекает понемногу, по капле сквозь дыру в маске, сочится из призрачных, давно заживших следов от укуса. Сколько бы он ни убивал и не ел, Дирой не растет, не становится сильнее и не развивается. Он так и останется адъюкасом, утягивая своей скрываемой темной скорбью вниз себя и мешая идти вперед остальным. И он, возможно, давно бы уже сам сдался, погиб, зачеркнулся. Добровольно пошел бы на съедение к Гриммджо. Но вожак не позволит. Накричит, ударит, вытащит из этой черной вязкой пучины безысходности и печали, и заставит идти за ним, всегда вперед и ввысь, за самопровозглашенным королем Уэко.
Чревоугодие.
Наким - единственный гиллиан в Стае. У него даже нет лица, нет окончательно установленной и определенной личности. Он сражается сам с собой каждый день, защищая право Первого внутри себя самого. Его путь - самый долгий, самый медленный и сложный. Наким каждый раз просыпается, живет и идет вслед за Гриммджо в непрестанной войне, полной голода и боев. Чтобы драться, а потом жадно жрать, запихивать внутрь себя куски плоти, напиваться обжигающей кровью. Есть, есть и есть, а потом охотиться снова. Внутри себя, сам с собой. Снаружи себя, со все новыми врагами.
Ненасытное чревоугодие, вечная жажда Стаи.
ОПЬЯНЕНИЕ
читать дальшеБелый песок кружится вокруг. Или сок из плода, или кровь из тела. Льется, пульсирует и ощущается каждой клеткой. Пустыня иногда похожа на карусель. Пустые в ней постоянно передвигаются и словно кружат вокруг. Идут прямо на страшный дурманящий запах. Останавливаются, глядя в полсотни распахнутых внимательных глаз. И падают в душное, словно пропитанное спиртом пространство, давясь прозрачным ядом, убийственной смесью этой черной магии. И стучат в голове соти там-тамов, ускоряя темп, делая ритм все менее разборчивым. Ужасно, пьяно, отравляюще. Яркими цветами, мигающими огнями, бросками из ослепляющего света во всеохватную тьму, и обратно.
Каруселью все вокруг, безумие и боль алкогольного отравления. Час за часом и секунда за секундой. Ведовство, черное колдовство, не станет уже легче.
А потом Зоммари концентрируется на одной точке, на одной песчинке из бессчисленного числа песчинок. Пространство перестает вращаться и начинает делиться на различимые небо и твердь. Зоммари вздыхает и за несколько долгих секунд останавливает эту вереницу. Прозрачное вещество с едким запахом перестает бурлить и опускается на дно. И он замирает, пустынное растение в пустынных барханах. И все замирает вокруг него, кружение останавливается. Тьма.
БЕЗУМИЕ
читать дальшеНикто больше не видит, или просто не хочет замечать, что вся пустыня разделена на четкие равные сектора. И пустые передвигаются по ним. Каждый по своей собственной, но едва ли осознаваемой им самим траектории. Словно фигуры передвигаются по шахматной доске. Едят друг друга, уничтожают, поглощают. На смену исчезнувшим, слившимся приходят новые, мгновенно включаясь в эту систему. Нет исключений, все стремятся от простой пустой души стать меносом гранде, вырасти до гиллиана, там до адъюкаса... и только единицы становятся васта-лордами.
Заэль очень хорошо видит эти сектора и ходит строго там, где существует граница между ними. И пустые, ведомые своей странной траекторией, сами идут к нему. Сами того не замечая, оказываются в плену яркого переливающегося кружева крыльев. Едва очнувшись, начинают метаться, обезумевшие, пытающиеся выбраться из опутавших их сетей. А Заэль Аполло-Грантц, диковинная бабочка пустыни, впивается своим хоботком прямо в сердце жертвы. Вытягивает всю реацу, пьет кровь жертвы долго и жадно. Все, до последней капли. Вместе со всеми мыслями, чувствами, памятью и приобретенными когда-то знаниями.
С другими, сильными и обладающими большим потенциалом, Заэль поступает иначе. Они сами приходят и съедают его, небольшое и яркое насекомое. А потом их мысли постепенно становятся его мыслями, их чувства - его чувствами. Наконец, даже их тела становятся подобны ему... А в самом конце он пожирает суть их души, их "я", осторожно вплетая в них собственную душу. И становится лидирующей, а впоследствии и единственной разумной душой.
Всякий раз он расправляет свои пурпурно-розовые крылья, низко паря над землей. Медленно передвигается по граням, плавно, словно плывет, пестрое Безумие Уэко-Мундо. И двигаются, складываются сектора. Судьбы умерших людей, новая паства Заэля Аполло-Грантца.
УЛЕЙ БЕЗУМИЯ
читать дальшеОни никогда не были людьми. Или же были столь давно, что утратили об этом даже обрывки воспоминаний. А с ними и остатки личности, всю свою боль и желания. Все было ими забыто. Самые слабые, лишенные зачатков индивидуальности. Не нашедшие себе места, выкинутые на задворки самого мрачного места трех миров - холодной пустыни Уэко-Мундо.
Заэль находил их зачастую случайно, подбирал с белых песков, бессмысленных и умирающих, имеющих один путь - стать добычей. Меносы, не способные эволюционировать дальше, пустые, что некогда были животными. И он давал им разум в своей лаборатории, давал им строго отмеренную индивидуальность. Все - в пределах необходимых функций. Фрасьоны-лаборанты, каждый выполняющий отдельный вид работы. Подсчеты, таблицы, уборка - тысячи дел. Фракция Заэля - его руки, ноги и глаза. Пустые для питания, пустые для работы, для защиты, для нападения и разведки. Каждый из них стал отдельным винтиком, шестеренкой в огромном механизме, устройство которого мог осознать один лишь Заэль. Они наконец стали счастливы, обрели свое место и покой в размеренной работе и служению богу, что создал их. Они стали подобны пчелам, каждая - элемент системы в огромном и организованном Улье Безумия.
АЛЧНОСТЬ
читать дальшеПесок хочется съесть. И всех, кто ходит по этому песку - тоже. Сожрать, сделать своей частью, сделать из их кусочков единый и цельный свой облик.
Двое, обладающих равной волей. И никогда один не уступит другому. Не позволит поглотить себя и властвовать над собой. Аарониро - он очень давно тут, в Уэко-Мундо. Не "он", "они". Пожирают все больше, заталкивают в алчущую бездну своей Пустоты все, что ни подвернется им на пути. Растения, песок, обычных пустых, других гиллианов. В конце концов они стали столь сильны, что научились справляться даже с небольшими адъюкасами. Но на этом все. Ни шагу вверх, ни капли изменений. Аарониро - это единственное, в чем они пришли к компромиссу, объединив свои имена. Просто чтобы называться как-то остальным обитателям Уэко, создавая временами иллюзию одного, единого существа.
Они даже не хотят разъединиться. Нет, только стать Единственным и главным в их общем теле. Дать ему форму, вид и отдельный набор способностей. Ведь пока что их облик меняется и теряет подобие живого существа каждый день. Их голод огромен, порой он вырастает и остается только Пустота, без дна и без края. Где они лишены мыслей, желаний и иных ощущений, кроме инстинкта забить эту пустоту чем угодно. Сожрать того, кто рядом. Остаться в живых самому. Вечный холодный бой друг с другом, вечное противостояние, только "мне", ни пяди души нельзя уступать.
Темная жажда, змея, поедающая собственный хвост, алчность Уэко-Мундо.
ЯРОСТЬ
читать дальше
Толстая костяная броня целиком покрывает его огромное мускулистое тело. Мощный и малоподвижный, напоминающий обликом своим доисторического ящера, Ямми медленно бредет по пустыне. Он, не заметив даже, может втоптать в землю мелкого пустого, если тот проявит неосторожность и не сумеет вовремя убежать от гигантских убийственных ног. В его сердце нет ни жалости, ни желания общаться с себе подобными. Ямми ходит по пустыне, останавливаясь только для перерыва на сон. Пустых он жрет по дороге, сбивая их с ног ударом гигантского хвоста, тяжелого, словно камень. Любая мелочь может вывести его из себя. Песок, ускользнувший из-под тяжелой стопы. Дрянной пустой, вдруг издавший слишком громкий крик, или, напротив, молчаливая настойчивость сильного противника. Из-за каждой такой вроде бы мелочи Ямми впадает в неистовство. Внезапно, за долю мгновения. Будто где-то внутри за секунду перерезается какая-то нить, отвечающая за спокойствие и безразличие. И эти рамки падают, рушатся в мгновение, словно карточный домик. И черная, опаляющая, неистовая ярость, оглушающий и полный гнева крик где-то внутри сбивает противника с ног, Ямми ударяет его хвостом и долго, со злобой пинает, втаптывает тело в землю. До самого конца, до кучи неразличимых кусков мяса на месте пустого. Ящер ревет, кричит, еще громче него кричит что-то внутри, его смертельный гнев, его ярость и жажда уничтожения.
Один лишь раз на его памяти эта система внезапного и яростного взрыва дала сбой. Обыкновенная ночь, одна из сотен и тысяч ночей в Уэко-Мундо. Совсем маленький пустой, один из сотен таких пустых. Шумное и слабое животное, мертвая душа зверя. Оно словно выскочило из-за бархана и спокойно, деловито направилось прямо в сторону Ямми. Так же спокойно, с серьезным видом понюхало огромную ногу ящера и завиляло хвостом, тихонько тявкнув. Ямми недовольно скосил красные прищуренные глаза вниз, издав предупреждающий рык. Животное вопросительно посмотрело на него, наклонив голову. Ярости не было. Ничего не рвалось внутри, ничего не беспокоило. Скорее, он испытывал к мелкому зверьку любопытство. Ящер тихонько, сам того не осознавая - чтобы не навредить, протянул ногу в сторону собачки. Она лизнула его мокрым шершавым языком и еще интенсивнее завиляла хвостиком. Ямми нагнул голову и осторожно втянул воздух. Собака пахла ровно так же, как и все пустые.
Ящер развернулся и медленно пошел своей дорогой. Спустя несколько шагов оглянулся - псина семенила за ним, перебирая лапками в огромных глубоких следах пустого. Динозавр вздохнул и пошел дальше, немного озадаченный таким поведением мелкого животного.
Здоровая, шумная и всклокоченная гиена в костяной маске внезапно вылетела откуда-то из-за спины, клацнув зубами. Собачка улепетывала от неё со всех ног. Она сильно отстала, не поспевая за гигантским шагом своего новоиспеченного хозяина. Ямми взревел и одним точным ударом хвоста подкинул зарвавшегося пустого вверх. Потом поймал зубами, массивные челюсти сомкнулись и раздавили гиену, сломав хребет пополам. Собачка прыгала вокруг, рыча и оглашая окрестности лаем. Ямми кинул труп на землю. Мелочь тут же подбежала и вцепилась в ногу существа, еще минуту назад грозившего её поглотить. Они с Ямми разделили трапезу. Для собачки целая нога была настоящим пиршеством, для Ямми вся тушка - легкий перекус, даже не утоливший первого голода.
Ящер перешагнул место убийства, миниатюрные когтистые лапки начали перебирать песок следом. Огромный пустой внезапно остановился, что-то обдумывая. "Залазь." - лаконично кинул он мелочи. Собачка понимающе тявкнула и ловко вскочила на кончик хвоста ящера. Ямми, со всей аккуратностью, на которую был способен, бережно опустил псинку на свою спину. И пошел дальше, в свой привычный путь по ночным пескам Уэко-Мундо.
@темы: писанина
-
-
15.01.2015 в 11:46-
-
16.01.2015 в 18:04-
-
16.01.2015 в 20:20-
-
17.01.2015 в 05:09-
-
17.01.2015 в 09:09-
-
18.01.2015 в 17:36